Тренеру СПТ читать сразу после Фолкнера

Эрнест Хемингуэй.
Убийцы

Дверь закусочной Генри отворилась. Вошли двое и сели у стойки.
 — Что для вас? — спросил Джордж.
 — Сам не знаю, — сказал один. — Ты что возьмешь, Эл?
 — Не знаю, — ответил Эл. — Не знаю, что взять.
На улице уже темнело. За окном зажегся фонарь.  Вошедшие  просматривали
меню. Ник  Адамс  глядел  на  них  из-за  угла  стойки.  Он  там  стоял  и разговаривал с Джорджем, когда они вошли.
 — Дай мне свиное филе под яблочным соусом и картофельное пюре, — сказал
первый.

- Филе еще не готово.
- Какого же черта оно стоит в меню?
- Это из обеда, - пояснил Джордж. - Обеды с шести часов.
Джордж взглянул на стенные часы под стойкой.
- А сейчас пять.
- На часах двадцать минут шестого, - сказал второй.
- Они спешат на двадцать минут.
- Черт с ними, с часами, - сказал первый. - Что же у тебя есть?
- Могу предложить  разные  сандвичи,  -  сказал  Джордж.  -  Яичницу  с
ветчиной, яичницу с салом, печенку с салом, бифштекс.
- Дай мне куриные  крокеты  под  белым  соусом  с  зеленым  горошком  и
картофельным пюре.
- Это из обеда.
- Что ни спросишь - все из обеда. Порядки, нечего сказать.
- Возьмите яичницу с ветчиной, яичницу с салом, печенку...
- Давай яичницу с ветчиной, - сказал тот, которого звали Эл. На нем был
котелок и наглухо застегнутое черное пальто. Лицо у него было маленькое  и
бледное, губы плотно сжаты. Он был в перчатках и шелковом кашне.
- А мне яичницу с салом, - сказал другой. Они были почти одного  роста,
лицом непохожи, но одеты  одинаково,  оба  в  слишком  узких  пальто.  Они
сидели, наклонясь вперед, положив локти на стойку.
- Есть что-нибудь выпить? - спросил Эл.
— Лимонад, морс, имбирное пиво.
 — Выпить, я спрашиваю.
 — Только то, что я сказал.
 — Веселый городок, — сказал другой. — Кстати, как он называется?
 — Сэммит.
 — Слыхал когда-нибудь. Макс? — спросил Эл.
 — Нет.
 — Что тут делают по вечерам? — спросил Эл.
 — Обедают, — сказал Макс. — Все приходят сюда и  едят  этот  знаменитый
обед.
 — Угадали, — сказал Джордж.
 — По-твоему, я угадал? — переспросил Эл.
 — Точно.
 — А ты, я вижу, умница.
 — Точно.
 — Ну и врешь, — сказал Макс. — Ведь он врет, Эл?
 — Балда он, — ответил Эл. Он повернулся к Нику. — Тебя как зовут?
 — Адамс.
 — Тоже умница хоть куда, — сказал Эл. — Верно, Макс?
 — В этом городе все как на подбор, — ответил Макс.
Джордж подал две тарелки, яичницу с салом и яичницу с  ветчиной.  Потом
он поставил рядом две порции жареного картофеля  и  захлопнул  окошечко  в
кухню.
 — Вы что заказывали? — спросил он Эла.
 — А ты сам не помнишь?
 — Яичницу с ветчиной.
 — Ну разве не умница? — сказал Макс. — Он протянул руку и взял тарелку.
Оба ели не снимая перчаток. Джордж смотрел, как они едят.
 — Ты чего смотришь? — обернулся Макс к Джорджу.
 — Просто так.
 — Да, как же, рассказывай. На меня смотришь.
 — Это он сострил, Макс, — сказал Эл.
Джордж рассмеялся.
 — Нечего смеяться, — сказал ему Макс. — Тебе нечего смеяться, понял?
 — Ладно, пусть будет по-вашему, — сказал Джордж.
 — Слышишь, Эл? Он согласен, пусть будет по-нашему. — Макс  взглянул  на
Эла. — Ловко, а?
 — Голова у него работает, — сказал Эл. Они продолжали есть.
 — Как зовут того, второго? — спросил Эл Макса.
 — Эй, умница, — позвал Макс. -  Ну-ка,  ступай  к  своему  приятелю  за
стойку.
 — А в чем дело? — спросил Ник.
 — Да ни в чем.
 — Ну, ну, поворачивайся, — сказал Эл. Ник зашел за стойку.
 — В чем дело? — спросил Джордж.
 — Не твоя забота, — ответил Эл. — Кто у вас там на кухне?
 — Негр.
 — Что еще за негр?
 — Повар.
 — Позови его сюда.
 — А в чем дело?
 — Позови его сюда.
 — Да вы знаете, куда пришли?
 — Не беспокойся, знаем, — сказал тот, которого звали Макс. — Дураки мы,
что ли?
 — Тебя послушать, так похоже на то, — сказал Эл. — Чего ты канителишься
с этим младенцем? Эй ты, — сказал он Джорджу. — Позови сюда негра. Живо.
 — А что вам от него нужно?
 — Ничего. Пошевели мозгами, умница. Что нам может быть нужно от негра?
Джордж открыл окошечко в кухню.
 — Сэм, — позвал он. — Выйди сюда на минутку.
Кухонная дверь отворилась, и вошел негр.
 — Что случилось? — спросил он.
Сидевшие у стойки оглядели его.
 — Ладно, черномазый, стань тут, — сказал Эл.
Повар, теребя фартук, смотрел на незнакомых людей у стойки.
 — Слушаю, сэр, — сказал он.
Эл слез с табурета.
 — Я пойду на кухню с этими двумя, — сказал  он.  -  Ступай  к  себе  на
кухню, черномазый. И ты тоже, умница.
Пропустив вперед Ника и повара, Эл  прошел  на  кухню.  Дверь  за  ними
закрылась. Макс остался у стойки,  напротив  Джорджа.  Он  смотрел  не  на
Джорджа, а в длинное зеркало над стойкой.  В  этом  помещении  раньше  был
салун.
 — Ну-с, — сказал Макс, глядя в зеркало. — Что же ты молчишь, умница?
 — Что все это значит?
 — Слышишь, Эл, — крикнул Макс. — Он хочет знать, что все это значит.
 — Что же ты ему не скажешь? — отозвался голос Эла из кухни.
 — Ну, как ты думаешь, что все это значит?
 — Не знаю.
 — А все-таки?
Разговаривая, Макс все время смотрел в зеркало.
 — Не могу догадаться.
 — Слышишь, Эл, он не может догадаться, что все это значит.
 — Не кричи, я и так слышу, — ответил Эл из кухни. Он  поднял  окошечко,
через которое передавали блюда, и подпер  его  бутылкой  из-под  томатного
соуса. — Послушай-ка, ты, — обратился он к Джорджу,  -  подвинься  немного
вправо. А ты, Макс, немного влево. -  Он  расставлял  их,  точно  фотограф
перед съемкой.
 — Побеседуем, умница, — сказал Макс.  -  Так  как,  по-твоему,  что  мы
собираемся сделать?
Джордж ничего не ответил.
 — Ну, я тебе  скажу:  мы  собираемся  убить  одного  шведа.  Знаешь  ты
длинного шведа, Оле Андресона?
 — Да.
 — Он тут обедает каждый вечер?
 — Иногда обедает.
 — Приходит ровно в шесть?
 — Если вообще приходит.
 — Так. Это нам все известно, — сказал Макс. -  Поговорим  о  чем-нибудь
другом. В кино бываешь?
 — Изредка.
 — Тебе бы надо ходить почаще. Кино — это как раз для таких, как ты.
 — За что вы хотите убить Оле Андресона? Что он вам сделал?
 — Пока что ничего не сделал. Он нас в глаза не видал.
 — И увидит только раз в жизни, — добавил Эл из кухни.
 — Так за что же вы хотите убить его? — спросил Джордж.
 — Нас попросил один знакомый. Просто дружеская услуга, понимаешь?
 — Заткнись, — сказал Эл из кухни. — Слишком ты много болтаешь.
 — Должен же я развлекать собеседника. Верно, умница?
 — Много болтаешь, — повторил Эл.  -  Вот  мои  тут  сами  развлекаются.
Лежат, связанные, рядышком, как подружки в монастырской школе.
 — А ты был в монастырской школе?
 — Может, и был.
 — В хедере ты был, вот где.
Джордж взглянул на часы.
 — Если кто войдет, скажешь, что повар ушел,  а  если  это  не  поможет,
пойдешь на кухню и сам что-нибудь сготовишь, понятно? Ты ведь умница.
 — Понятно, — ответил Джордж. — А что вы с нами после сделаете?
 — А это смотря по обстоятельствам, — ответил Макс. — Этого, видишь  ли,
наперед нельзя сказать.
Джордж  взглянул  на  часы.  Было  четверть  седьмого.  Дверь  с  улицы
открылась. Вошел трамвайный вожатый.
 — Здорово, Джордж, — сказал он. — Пообедать можно?
 — Сэм ушел, — сказал Джордж. — Будет через полчаса.
 — Ну, я пойду еще куда-нибудь, — сказал  вожатый.  Джордж  взглянул  на
часы. Было уже двадцать минут седьмого.
 — Вот молодец, — сказал Макс. — Одно слово — умница.
 — Он знал, что я ему голову прострелю, — сказал Эл из кухни.
 — Нет, — сказал Макс, -  это  не  потому.  Он  славный  малый.  Он  мне
нравится.
Без пяти семь Джордж сказал:
 — Он не придет.
За это время в закусочную  заходили  еще  двое.  Один  спросил  сандвич
"навынос", и Джордж пошел на кухню поджарить для сандвича яичницу с салом.
В кухне он увидел Эла; сдвинув котелок на затылок, тот сидел  на  табурете
перед окошечком, положив ствол обреза на подоконник. Ник и повар лежали  в
углу, связанные спина к спине. Рты  у  обоих  были  заткнуты  полотенцами.
Джордж приготовил сандвич, завернул в пергаментную бумагу, положил в пакет
и вынес из кухни. Посетитель заплатил и ушел.
 — Ну как же не умница — ведь все умеет, — сказал Макс. — И стряпать,  и
все что угодно. Хозяйственный будет муженек у твоей жены.
 — Может быть, — сказал Джордж. — А ваш приятель Оле Андресон не придет.
 — Дадим ему еще десять минут, — сказал Макс.
Макс поглядывал то в зеркало, то на часы. Стрелки показали семь  часов,
потом пять минут восьмого.
 — Пойдем, Эл, — сказал Макс, — нечего нам ждать. Он уже не придет.
 — Дадим ему еще пять минут, — ответил Эл из кухни.
За эти пять минут вошел еще один посетитель, и Джордж сказал  ему,  что
повар заболел.
 — Какого  же  черта  вы  не  наймете  другого?  -  сказал  вошедший.  -
Закусочная это или нет?
Он вышел.
 — Идем, Эл, — сказал Макс.
 — А как быть с этими двумя и негром?
 — Ничего, пусть их.
 — Ты думаешь — ничего?
 — Ну конечно. Тут больше нечего делать.
 — Не нравится мне это, — сказал Эл. — Нечистая работа.  И  ты  наболтал
много лишнего.
 — А, пустяки, — сказал Макс. — Надо же хоть немного поразвлечься.
 — Все-таки ты слишком много наболтал, — сказал Эл. Он вышел  из  кухни.
Обрез слегка оттопыривал  на  боку  его  узкое  пальто.  Он  одернул  полу
затянутыми в перчатки руками.
 — Ну, прощай, умница, — сказал он Джорджу. — Везет тебе.
 — Что верно, то верно, — сказал Макс. — Тебе бы на скачках играть.
Они вышли на улицу. Джордж видел в окно, как они прошли мимо  фонаря  и
свернули за угол. В своих черных костюмах и пальто в  обтяжку  они  похожи
были на эстрадную пару.
Джордж пошел на кухню и развязал Ника и повара.
 — Ну, с меня довольно, — сказал Сэм. — С меня довольно.
Ник встал. Ему еще никогда не затыкали рта полотенцем.
 — Послушай, — сказал он. — Какого черта, в самом деле?  -  Он  старался
делать вид, что ему все нипочем.
 — Они хотели убить Оле Андресона, — сказал Джордж.  -  Застрелить  его,
когда он придет обедать.
 — Оле Андресона?
 — Да.
Негр потрогал углы рта большими пальцами.
 — Ушли они? — спросил он.
 — Да, — сказал Джордж. — Ушли.
 — Не нравится мне это, — сказал негр. — Совсем мне это не нравится.
 — Слушай, — сказал Джордж Нику. — Ты бы сходил к Оле Андресону.
 — Ладно.
 — Лучше не впутывайся в это дело, -  сказал  Сэм.  -  Лучше  держись  в
сторонке.
 — Если не хочешь, не ходи, — сказал Джордж.
 — Ничего хорошего из этого  не  выйдет,  -  сказал  Сэм.  -  Держись  в
сторонке.
 — Я пойду, — сказал Ник Джорджу. — Где он живет?
Повар отвернулся.
 — Толкуй с мальчишками, — проворчал он.
 — Он живет в меблированных комнатах Гирш, — ответил Джордж Нику.
 — Ну, я пошел.
На улице дуговой фонарь светил сквозь  голые  ветки.  Ник  пошел  вдоль
трамвайных путей и у следующего фонаря свернул  в  переулок.  В  четвертом
доме от угла помещались меблированные комнаты Гирш. Ник поднялся  на,  две
ступеньки и надавил кнопку звонка. Дверь открыла женщина.
 — Здесь живет Оле Андресон?
 — Вы к нему?
 — Да, если он дома.
Вслед за женщиной Ник поднялся по лестнице и прошел  в  конец  длинного
коридора. Женщина постучала в дверь.
 — Кто там?
 — Тут вас спрашивают, мистер Андресон, — сказала женщина.
 — Это я — Ник Адамс.
 — Войдите.
Ник толкнул дверь и вошел в комнату. Оле  Андресон,  одетый,  лежал  на
кровати. Когда-то он был боксером  тяжелого  веса,  кровать  была  слишком
коротка для него. Под головой у него были две подушки. Он не  взглянул  на
Ника.
 — В чем дело? — спросил он.
 — Я был в закусочной Генри, — сказал Ник. — Пришли двое, связали меня и
повара и говорили, что хотят вас убить.
На словах это выходило глупо. Оле Андресон ничего не ответил.
 — Они выставили нас на кухню, — продолжал Ник.  -  Они  собирались  вас
застрелить, когда вы придете обедать.
Оле Андресон глядел в стену и молчал.
 — Джордж послал меня предупредить вас.
 — Все равно тут ничего не поделаешь, — сказал Оле Андресон.
 — Хотите, я вам опишу, какие они?
 — Я не хочу знать, какие они, -  сказал  Оле  Андресон.  Он  смотрел  в
стену. — Спасибо, что пришел предупредить.
 — Не стоит.
Ник все глядел на рослого человека, лежавшего на постели.
 — Может быть, пойти заявить в полицию?
 — Нет, — сказал Оле Андресон. — Это бесполезно.
 — А я не могу помочь чем-нибудь?
 — Нет. Тут ничего не поделаешь.
 — Может быть, это просто шутка?
 — Нет. Это не просто шутка.
Оле Андресон повернулся на бок.
 — Беда в том, — сказал он, глядя  в  стену,  -  что  я  никак  не  могу
собраться с духом и выйти. Целый день лежу вот так.
 — Вы бы уехали из города.
 — Нет, — сказал Оле Андресон. — Мне надоело бегать от  них.  -  Он  все
глядел в стену. — Теперь уже ничего не поделаешь.
 — А нельзя это как-нибудь уладить?
 — Нет, теперь уже поздно. — Он говорил все тем же  тусклым  голосом.  -
Ничего не поделаешь. Я полежу, а потом соберусь с духом и выйду.
 — Так я пойду назад, к Джорджу, — сказал Ник.
 — Прощай, — сказал Оле Андресон. Он не смотрел на Ника. — Спасибо,  что
пришел.
Ник вышел. Затворяя дверь, он видел Оле Андресона, лежащего  одетым  на
кровати, лицом к стене.
 — Вот с утра сидит в комнате, — сказала  женщина,  когда  он  спустился
вниз. — Боюсь, не захворал ли. Я ему говорю: «Мистер Андресон, вы бы пошли
прогулялись, день-то какой хороший», — а он упрямится.
 — Он не хочет выходить из дому.
 — Видно, захворал, — сказала женщина. — А жалко, такой славный. Знаете,
он ведь был боксером.
 — Знаю.
-  Только  по  лицу  и  можно  догадаться,  -  сказала   женщина.   Они
разговаривали, стоя в дверях. — Такой обходительный.
 — Прощайте, миссис Гирш, — сказал Ник.
 — Я не миссис Гирш, — сказала женщина. — Миссис Гирш — это  хозяйка.  Я
только прислуживаю здесь. Меня зовут миссис Белл.
 — Прощайте, миссис Белл, — сказал Ник.
 — Прощайте, — сказала женщина.
Ник прошел темным переулком до фонаря на  углу,  потом  повернул  вдоль
трамвайных путей к закусочной. Джордж стоял за стойкой.
 — Видел Оле?
 — Да, — сказал Ник. — Он сидит у себя в комнате и не хочет выходить.
На голос Ника повар приоткрыл дверь из кухни.
 — И слушать об этом не желаю, — сказал он и захлопнул дверь.
 — Ты ему рассказал?
 — Рассказал, конечно. Да он и сам все знает.
 — А что он думает делать?
 — Ничего.
 — Они его убьют.
 — Наверно убьют.
 — Должно быть, впутался в какую-нибудь историю в Чикаго.
 — Должно быть, — сказал Ник.
 — Скверное дело.
 — Паршивое дело, — сказал Ник.
Они помолчали. Джордж достал полотенце и вытер стойку.
 — Что он такое сделал, как ты думаешь?
 — Нарушил какой-нибудь уговор. У них за это убивают.
 — Уеду я из этого города, — сказал Ник.
 — Да, — сказал Джордж. — Хорошо бы отсюда уехать.
 — Из головы не выходит, как он там лежит в комнате  и  знает,  что  ему
крышка. Даже подумать страшно.
 — А ты не думай, — сказал Джордж.

-----------------------------------------------------------------------
Ernest Hemingway. The Killers (1927). Пер. — Е.Калашникова.
В кн. «Эрнест Хемингуэй». М., «Правда», 1984
-----------------------------------------------------------------------